Российская терминология

Специалисты центра имеют большой опыт (свыше 10 лет) работы с иностранцами, усыновляющими детей из России. Основная проблема, возникающая при этом- объяснить приемным родителям особенности постановки некоторых диагнозов в российских домах ребенка. Очень распространенная ситуация: перед вами здоровый ребенок, имеющий легкое отставание в речевом развитии, низкий вес и атопический дерматит. В остальном - такой же, как все в его возрасте. В медицинской карте: гипертензионно-гидроцефальный синдром, пирамидная недостаточность, мышечная дистония, дисбактериоз... Переводим иностранным усыновителям - развивается нервный шок, недоумение (у тех, кто не подготовлен к ситуации заранее). Рассказываем, объясняем. Усыновляют. После приезда в ставшую теперь уже родной страну (США, Ирландия, Испания) получаем удивленно-недоуменные отзывы тамошних специалистов: что за диагнозы? Что имелось в виду? Где симптомы? Ребенок здоров!

Бывает и наоборот - в Доме ребенка малыша расхваливают и врачи, и воспитатели, а потом, уже после усыновления, родители жалуются: проблемы остались, даже появились новые. А специалисты указывают на факторы риска, которые еще до усыновления были у ребенка, но которым не придали должного значения: маленький размер головы, глубокая недоношенность, алкоголизм родителей, резкое замедление темпов психомоторного развития и др. К счастью, это все-таки происходит нечасто.

Итак, получается, что российские врачи и их зарубежные коллеги смотрят на одного и того же ребенка разными глазами, и расхождения во взглядах порой очень серьезные. В чем причина таких расхождений?

Здравоохранение в России всегда финансировалась по остаточному принципу. Труд врача оплачивался и оплачивается очень низко. Российская медицинская наука была изолирована от мировой. Выписывать иностранные медицинские журналы российский медик может, и хотел бы, да не может: большинство не знает языка, да и подписка дорогая. А самое главное: мотивации нет - все равно зарплаты нищенские. На государственные курсы повышения квалификации, раз в 5 лет, попасть не так просто, да и там дают знания десятилетней давности.

Но развиваться как-то надо - вот и появляются доморощенные теории, классификации, методы лечения и диагностики, публикуются в российских журналах, читаются другими врачами, бурно обсуждаются. Хорошо, все свои. Одно только «но»: подавляющее большинство авторов никогда не смогут опубликоваться в серьезном международном профессиональном журнале: низкий уровень доказательной базы, сомнительные, субъективные методы оценки результатов, некачественная статистика или проще: материал не актуален, на эту тему уже 20 лет назад все написано.

Конечно, ситуация постепенно улучшается, но очень медленно. Конечно же, у нас в стране всегда, к счастью, были и будут талантливые специалисты, только вот появлялись они не столько благодаря системе, сколько вопреки ей.

В международной же науке прочно утвердилась так называемая «доказательная медицина». Это значит, что прежде, чем предлагать тот или иной метод лечения или диагностики, он должен пройти проверку несколькими клиническими испытаниями. В результате выясняются неожиданные факты: например, казалось бы, при остром конъюнктивите все пользуются глазными каплями. Только вот в результате хорошо организованных клинических испытаний выяснилось, что закапывание глазных капель не приводит к более быстрому выздоровлению, чем закапывание просто воды…

Таким образом, к диагнозам, выставляемым в наших медицинским учреждениях, нужно относиться с осторожностью. С одной стороны, игнорировать их совсем нельзя по понятным причинам. В то же время и бояться медицинских формулировок не нужно: часто за ними ничего не стоит. В некоторых домах ребенка неврологические диагнозы выставляются, например, для того, чтобы дети могли официально получать массаж или усиленное питание. Подчас диагноз просто переписывается по инерции из предыдущей истории болезни и пока его снимут, пройдет время. Да и белой вороной быть не хочется - если у 90% детей диагностирована та или иная форма перинатальной энцефалопатии, то ребенок без этого диагноза будет выглядеть подозрительно. Так что пусть будет.

Для того чтобы помочь Вам хоть как-то сориентироваться в медицинских вопросах, приводим объяснения ряда широко используемых терминов.

ПЕРИНАТАЛЬНАЯ ЭНЦЕФАЛОПАТИЯ

Пожалуй, самый пугающий из диагнозов. Синонимы: гипоксически-ишемическое поражение ЦНС (центральной нервной системы), постгипоксическая энцефалопатия. В общем, перинатальная энцефалопатия означает повреждения головного мозга, возникшее в момент родов благодаря сдавлению пуповины, отслойке плаценты, анемии, кровотечениям, кровоизлияниям в мозг и многому другому. Согласно российской классификации, это состояние имеет много видов и подвидов- синдром нейрорефлекторной гипервозбудимости, гипертензионно-гидроцефальный синдром и другие формы. Международная классификация выделяет три формы энцефалопатий- легкую, среднюю, тяжелую. Легкая форма- это гипервозбудимость ребенка, повышение сухожильных рефлексов, плохой сон. Лечения это состояние не требует, проходит само, последствий не оставляет. Среднетяжелая форма- это когда у ребенка развиваются судороги. У 60% среднетяжелая форма также не вызывает последствий. И, наконец, тяжелая форма - действительно серьезное поражение центральной нервной системы, требующее искусственной вентиляции легких, сопровождающейся мышечной слабостью, комой.

В России для диагностики этих состояний используется нейросонография - УЗИ головного мозга. Метод неплохой и доступный, но не единственный. В настоящее время существует компьютерная томография, магниторезонансная томография. Так вот, по данным зарубежных исследований (1,2,3), в ходе которых большое количество новорожденных было «пропущено» через компьютерный томограф, было показано, что лишь у 2-9 детей из 1000 (тысячи) имело место реальное, могущее повлечь за собой плохие последствия, повреждение головного мозга. Когда просматриваешь истории болезней детей, находящихся в Домах ребенка, создается ощущение, что, наоборот, 2-9 человек из тысячи не имеют повреждения ЦНС, остальные же, если по бумагам, инвалиды. Даже здравый смысл подсказывает, что так не бывает. К счастью, мозг новорожденного очень устойчив к действию гипоксии, поэтому-то большинство детей все-таки остаются живыми и здоровыми после родового стресса.

Итак, подводя итоги сказанного:

• частота поражения головного мозга, по данным многочисленных международных исследований, составляет 2-9 случаев на 1000 новорожденных
• легкая форма перинатальной энцефалопатии, выражающаяся в гипервозбудимости ребенка, лечения не требует и последствий не оставляет
• диагноз «перинатальная энцефалопатия» всегда требует серьезного к себе отношения, но, к счастью, очень часто за ним стоит именно легкая форма заболевания.

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ КАРДИОПАТИЯ

Функциональная кардиопатия (малая аномалия развития сердца, дополнительная хорда) встречается в историях болезни часто. Самое неприятное, что за этим может стоять - это дефект межпредсердной перегородки. Дефекты межпредсердной перегородки до 5 мм диаметром имеют свойство закрываться самостоятельно к 5 годам.

Обычно же подобный диагноз означает, что врачи при аускультации сердца услышали шум (а большинство сердечных шумов в детском возрасте - так называемые невинные или доброкачественные шумы) и для того, чтобы перестраховаться и показать ребенка кардиологу, этот диагноз выносится в его историю болезни. Дополнительная хорда левого желудочка - это анатомическая структура сердца, которая может создавать так называемый сердечный шум и не наносит ни малейшего вреда здоровью

• Declining diagnosis of birth asphyxia in California : 1991-2000.
  Wu YW ; Backstrand KH ; Zhao S ; Fullerton HJ; Johnston SC
  Pediatrics 2004 Dec; 114(6):1584-90.
• Falling incidence of hypoxic ishaemic encephalopathy in term infants
  Hull J; Dodd KL
  Br J Obstet Gynaecol 1992 May;99(5):386-91.
• Birth asphyxia: incidence, clinical course and outcome in a Swedish population.
  Thornberg E; Thiringer K; Odeback A; Milsom I
  Acta Paediatr 1995 Aug; 84(8):927-32